Слезы — это манипуляция? Как мы невольно учим детей скрывать свои чувства

В прошлой статье мы говорили об «отвергающем» стиле воспитания: родители искренне хотят защитить ребенка от боли, поэтому стараются как можно быстрее отвлечь его от сложных эмоций.
Но некоторые родители не просто отвлекают ребенка от переживаний, а прямо запрещают ему их испытывать и выражать. Психологи называют такой стиль воспитания «неодобряющим».
Давайте будем честны. Как часто, увидев плачущего ребенка, мы думаем:

• «Он делает это назло»;
• «Он просто хочет привлечь внимание»;
• «Он пытается мной манипулировать»?

Именно с этой мысли начинается неодобрение. А дальше звучит: «Возьми себя в руки!»

У неодобряющих родителей много общего с отвергающими. Главное отличие — в их отношении к переживаниям ребенка: они более критичны и почти не испытывают сочувствия. Они не преуменьшают детские эмоции — они их запрещают.
Рассмотрим пример. Сергей объясняет свою логику так: если причина плохого настроения Тимофея уважительная — например, мальчик скучает по маме, которая ушла на весь вечер, — то Сергей готов посочувствовать, обнять и подбодрить сына.
Но если Тимофей расстроен из-за того, что папа сказал идти спать, а тот не хочет слушаться, Сергей становится строгим. Он игнорирует грусть ребенка и требует: «Возьми себя в руки». Свое поведение он оправдывает дисциплиной: «Тимофей должен научиться хорошо себя вести, не расстраиваться по пустякам. Я говорю ему: “Хандра тебе ничем не поможет”».
Знакомо? Мы часто делим чувства детей на «серьезные» и «пустяковые». И если повод кажется нам недостаточно веским, требуем немедленно прекратить «спектакль».

Борьба за контроль
Главная проблема неодобряющего стиля в том, что детские слезы и гнев родители начинают воспринимать как манипуляцию. Одна мама признавалась: «Каждый раз, когда дочь плачет и надувает губы, она делает это, чтобы обратить на себя внимание».
В результате обычная эмоциональная ситуация превращается в борьбу за власть. Родителю кажется, что его загоняют в угол и шантажируют. И тогда в ответ на плач он реагирует гневом или наказанием.
Евгения, мама пятилетнего Матвея, говорит: «Я не люблю злиться, потому что в такие моменты теряю самоконтроль». Когда сын не слушается, ей приходится иметь дело именно с эмоциями — той сферой, в которой она себе не доверяет. Поэтому она считает оправданным наказывать ребенка за то, что он ее сердит: «Если Матвей начинает орать, я говорю, что не собираюсь с этим мириться. Если он продолжает, я его шлепаю».
Ольга боится, что ее четырехлетний сын Артем вырастет «таким же, как его отец» — вспыльчивым и агрессивным. Поэтому на его истерики она отвечает еще более бурно: «Когда Артем расстраивается, он пинается и кричит, поэтому я шлепаю его, чтобы успокоить. Может, это неправильно, но я не хочу, чтобы у него был плохой характер».

«Мальчики не плачут»
Некоторые родители идут дальше и пытаются «сделать ребенка жестче». Чаще всего это касается мальчиков: их ругают за страх или печаль, полагая, что в суровом мире им лучше не быть «слабаками» и «плачущими младенцами».
Другие строго дозируют детскую грусть. Андрей рассказывает: «Я объясняю Кириллу, что печаль нужно беречь для серьезных событий, а не тратить на пустяки вроде потерянной игрушки или порванной страницы. Вот смерть домашнего животного — это уже достойный повод».
Звучит логично? Возможно, для взрослого. Но для ребенка потеря любимой игрушки — настоящая маленькая трагедия. И когда мы обесцениваем его горе, он слышит совсем другое:
«Твои чувства неправильные. Ты не должен так переживать. С тобой что-то не так».


К чему это приводит
Ирония в том, что родители, отвергающие или осуждающие детские эмоции, обычно действуют из заботы. Пытаясь уберечь ребенка от боли, они избегают ситуаций, которые могут закончиться слезами. Но в итоге получают обратный эффект.
Дети, которым не дают проживать чувства и учиться с ними справляться, вырастают неподготовленными к жизненным трудностям.
Исследования показывают: такие дети меньше доверяют собственному мнению. Когда им снова и снова говорят, что их переживания неуместны, они начинают считать, что с ними действительно что-то не так.
Как правило, у них:

• занижена самооценка;
• возникают трудности с учебой и управлением эмоциями;
• хуже получается концентрироваться;
• сложнее выстраивать отношения со сверстниками.

А если ребенка за слезы или гнев ругали, изолировали или шлепали, он усваивает еще более опасный урок: эмоциональная близость опасна. Быть открытым — значит столкнуться с унижением, одиночеством, болью и насилием. Неудивительно, что эмоциональный интеллект у таких детей часто оказывается сниженным.

Что делать
Первый шаг — признать: мы, взрослые, нередко боимся детских эмоций. Боимся потерять контроль, боимся, что нами манипулируют, боимся вырастить «слабого» ребенка.
Но настоящая сила — не в умении подавлять слезы. Она — в умении проживать их.
И начать стоит с простого: перестать делить чувства на «правильные» и «неправильные». Любая эмоция ребенка имеет право на существование. Наша задача — не запретить ее и не наказать за нее, а помочь ребенку понять, что с ним происходит, и пережить это вместе.